Игорь «Панкер» Гудков, инженер звукозаписи альбома «IV»

Из книги «Майк из группы Зоопарк». Издательство "НОТА-Р". Под редакцией Натальи Науменко.

Я хочу начать с того, почему мы к этой записи вообще подошли, в принципе. Даже с того, как познакомился с Майком. Это был 80-й год, и мы со «Свином» Пановым вовсю уже слушали панк-рок, хотя все остальные его тогда не слушали. И был новогодний концерт «АКВАРИУМА» в ЛИСИ, где они играли вместе с Майком рок-н-роллы. Я там присутствовал и сильно был потрясен этим делом. И Гребенщиков сказал в микрофон, что те, кто хочет получить их альбом «Все братья-сестры» («альбом» — как-то это было в диковинку), тот может подойти после концерта к музыкантам и спросить, где его взять. Я, естественно, тогда был наглый и подошел. Мне было сказано, что пленка стоит... не помню, но типа 6 рублей, что сейчас ее нет, но можно все сделать, и мне был оставлен телефон гребенщиковской квартиры на Алтайской. Тогда все это было просто — получить телефон какого-то Гребенщикова. Я позвонил, и мне был продан альбом...
А потом он сказал, что Майк записал новый альбом «Сладкую N», тоже его распространяет, и дал мне майковский телефон. Я позвонил, и Майк спросил, как удобнее встретиться — может, я зайду? Я, конечно, за эту мысль ухватился, приехал. Хотя вообще все это забавно — какое время — звонит неизвестный человек с улицы, говорит, что хочет купить пленку, а за продажу пленки можно было очень лихо загреметь — спекуляция и т.д. Ну, ладно, прошел я в комнату, очень в кайф — завешана вся фотографиями, плакатами...

«Белая ночь, белое тепло» была тяжелой для записи — там много наложений: Шурина гитара, бас, — и, может быть, поэтому она мне не нравилась. Равно как и «Гуру из Бобруйска» — я не понимал, как Майк, такой мягкий человек, мог написать такую песню. А вот «Растафара» — это было очень здорово, хотя Майк считал это стебаловом.
Еще я очень люблю «Песню для Свина» — потому что чистый панк-рок. Майк делал ее один с начала до конца. А история с ней была замечательная. Вся песня записана, осталось наложить только соло — соло с дюшиной педалью — ужасное, как будто человек мычит. Майк берет гитару, начинает, и тут появляется муха и садится Майку на нос. Я смотрю, он мотает головой, в конце концов смахивает ее и, естественно, сбивается с ритма! Мы записывали это соло четыре раза! Мы пытались убить эту муху, но пойди убей — старое здание с пятиметровыми потолками! И четко, как только начиналось соло, так прилетала эта чертова муха! Каждый раз он сбивался по-разному, а один раз доиграл почти до конца, и тут она села ему на палец! Я кричал, я был в истерике! И когда мы наконец записали, я просто заплясал от радости!
«Лето» записалось очень легко. Там был Гребенщиков, который пальцами на этой драм-машине наигрывал всякие колокольчики, еще чего-то. Вообще, атмосфера записи была очень легкая, если были пререкательства, то по конкретным вопросам, а уж когда приходил Гребенщиков, наступало всеобщее умиротворение. Что удивительно, в студии мы напились всего один раз и то по весьма специальному поводу. Мы должны были идти к кому-то на новоселье, и у нас с собой было. А институт вечером закрыли, а мы на пятом этаже. Вот и пришлось провести ночь в студии.
«Шесть утра» тогда для Майка особого значения не имела, соло там наложил Юлик из группы «АМАЛЬГАМА», который случайно зашел в студию. Почему он переписал ее на «Музыку из фильма», я не знаю.
Сейчас для меня это время, запись «LV», является воспоминанием о лучшей поре моей жизни, когда проблем было мало, мы все были моложе, и мне тогда очень нравилось этим заниматься. А если говорить о творчестве Майка, то на меня повлияло не творчество, наверное, а сам Майк. В том, что я стал таким, а не другим, — заслуга (а, может быть — вина, это кто как ко мне относится) именно Майка.

Март, 1994.

Публикуется с согласия Натальи Науменко.