Михаил Науменко. Автор песен, текстов и лидер группы ЗООПАРК.

Беседа РД с Майком состоялась в ноябре 1988 г.

В конце восьмидесятых один мой старый друг, большой знаток западной музыки и тонкий меломан сходил как-то на концерт группы «Зоопарк» в наш свердловский ещё тогда Дворец Спорта и был сильно разочарован. Он сказал, что «Зоопарк» очень слабая группа, что выступавшие после «Зоопарка» «Пикники» значительно сильнее и как музыканты и как шоу-мены и вообще, - это посещение концерта отечественных рокеров только подтвердило его устойчивую и принципиальную неприязнь к русскоязычной музыке.
Мне до боли было обидно слышать такую оценку творчества Майка Науменко и ещё больше обиды и досады прибавляло то, что тогда - в конце восьмидесятых, (а Майк умер в 1991-ом) он действительно таким и выглядел. Пополневшим, опухшим, каким-то вялым, без драйва и куража. Это был уже не тот Майк, которого я слушал на магнитоальбомах в начале 80-х, учась на философском факультете Уральского университета.
Тот Майк был уверенным, лёгким, задорным, всегда ироничным. Он был сплошным светом, даже когда пел про грустные вещи. Казалось – вот человек, который всё понимает, всё знает и при этом – остаётся простым и не таким заумным и сложным, как Борис Гребенщиков.
Тогда, когда про Цоя ещё никто слыхом не слыхивал, Наутилус ещё только формировался, хотя тоже записывал магнитоальбомы, - Науменко был явлением совершенно уникальным, абсолютно самобытным и непохожим ни кого и ни на что. Сейчас, спустя много лет даже после смерти Майка я бы обозначил позицию его лирического героя как позицию доброго циника. Один из авторов нижеприведённых статей пишет о Майке как о дзен-буддисте. Возможно – это и правильно. В каком смысле? В том смысле, что Майк говорит просто: давай выпьем, ты дрянь, я – простой парень. Но говорит так, что эти простые, бытовые фиксирования, вдруг, приобретают качество весёлых истин. «Дайте мне денег, не в долг, а просто так» - это ведь смешно, но вместе с тем – очень правдиво, все мы этого желаем и втайне мечтаем об этом. Но никому в голову не пришло это спеть. Заметим, даже про «дрянь» Майк поёт без злобы. Да – женщина скверная, но что делать, я люблю её при всех её недостатках.
Откуда взялись такие специфические интонации песен Майка – не ведомо никому. В этом и заключается его талант, талант всепонимающего наблюдателя, ироничного созерцателя. Собственно – в этих интонациях весь Майк и находится. Я только сейчас понял, насколько он похож на Тома Вейтса этим качеством отдельности, самостоятельности его голоса. Помню однажды, мы чуть не подрались с приятелем из-за того, что он говорил, буд-то бы Том Вейтс – это огромный, толстый негр. Действительно, у Вейтса такой голос: чёрный, хриплый, глубокий, этакая смесь Армстронга и Леонарда Коэна. Но при этом, я то знал из фильма «Биг Тайм», что Вейтс в жизни: во первых - белый, а во вторых - низкорослый и даже почти плюгавый.
Так и Майк. Когда я впервые увидел его на фотографиях, а потом на записях, я испытал чувство несоответствия. Какой-то человек в чёрных очках, щекастый, похожий на медвежонка, поёт майковские песни да ещё и его голосом. Майк как исполнитель – весь в голосе, в интонациях. И в этом смысле он – настоящий артист. Хотя, я согласен полностью с В. Соловьёвым, что артистом в общеупотребимом смысле слова, в смысле имиджа, он не был.
Для тех, кто всё таки прочитает нижеприведённую подборку цитат, интервью, воспоминаний о Михаиле Науменко, я делаю специальный акцент. Крайне важным, на мой взгляд, является причина майковских депрессий, его творческих пробуксовываний. К концу восьмидесятых Майк исписался, он должен был уйти, уйти так, как он ушёл, в алкоголь, а потом в смерть, или уйти как Мамонов, как поэт Александр Ерёменко, как наша местная группа «Апрельский Марш». В простую жизнь, в другое творчество, в книги, в семью, во что угодно.
Он ушёл в алкоголь, а потом случайно, в пьяном виде упал и смертельно поранился. Хотя, конечно, все понимают, что это не было случайным, это была гибель на войне, где пулей выступил простой питерский булыжник или арматура, торчащая на тротуаре. Он погиб просто, банально, но в этой бытовухе и банальности просвечивает его личная поэтика, его картина мира. Сравним, Цой погиб героически, разбился в автомобиле, улетев в пропасть, Башлачёв вышел из окна, Янка Дягилева …
И даже смерть здесь помогает нам понять творчество Майка. Это полное исчерпание видимого окружающего, простого, имманентного. Точнее уже нечего сказать, если развивать иронию, получится уже злой цинизм, если развивать условность – получится перегруженный Гребенщиков и поздний плохой Наутилус. Больше об этом мире говорить не нужно, нужно говорить и петь уже о другом мире. А Майк этого не делал, не хотел, не мог, не видел нужды. И в этом заключается его подлинная трагедия, а не в том, что он мог быть супер-звездой, но не стал ею. Для меня он был ею и остался.
Ниже приводятся отрывки статей, интервью, воспоминаний о Михаиле Науменко и группе «Зоопарк». Все они заимствованы из двух источников, из книги «Беспокойники города Питера» и книги «Майк – право на рок». Одна заметка из русскоязычного журнала «Роллинг Стоунз». Мне пришлось в некоторых случаях просто убирать, вырезать материал, для того, чтобы сделать его более простым и понятным для студентов нашей Академии. Да простят меня авторы. Полностью обе эти книги, благодаря студенту Саше Лоскутову, можно почитать на страничке Клуба Авангардного кино на сайте Академии.
P.S.
Материал о Майке Науменко, так же как и о С. Курёхине и А. Башлачёве под названием «Три кита» будет существовать в двух форматах: в полном – электронном и частичном плакатном, на стенде шестого этажа главного корпуса.