ЗООПАРК В КАЗАНИ, ОСЕНЬ 1988

Одно из светлых воспоминаний моей Татарской эпопеи - концерт Зоопарка (единственный виденный мною) в Казанском цирке.

Билеты были куплены на халяву. Совершенно случайно, скитаясь по городу в тщетных поисках рынка сбыта я наткнулся на афишу объявляющую о гастролях группы в Казани, сегодня. Ринулись с другом в цирк, билеты купили у спекулянтов, перед началом.
В цирке было сумеречно, пахло навозом и всем остальным сложным цирковым запахом. Места у нас с приятелем были так себе, в серединке. Мы, бухнули, конечно, для поднятия тонуса и весь концерт бурно реагировали. Я помню у меня сквозь опьянение пробивалось стыдное ощущение, что веду я себя не по возрасту несолидно. А было мне неполных 26.
Зоопарк тогда пребывал в полнейшем забвении. Его не выпускали на пластинках, не играли по радио, начальный интерес, эпохи магнитофонных лент, тоже был сведен к нулю отсутствием новых записей и полным забвением прессы. Из за полной непопсовости их музыки, юнцы, предпочитая "Ласковый Май", не гонялись за записями, а посему, обильно расплодившиеся продавцы кассет Зоопарка в ассортимент не включали. Вообще, записи Майка очень трудно было достать и найти, не то что сейчас.
Про дружбу Гребенщикова и Майка тогда не поминали. Немного позже, после гибели Майка, мне, помню было ужасно обидно, что его смерть прошла незаметно, никто из его друзей добившихся успеха слез не лил, в грудь себя не бил. В отличии, скажем, от Цоя. Наша местная молодежная газетка напечатала короткую заметку, автор которой высказал приблизительно похожую, недоумевающую точку зрения: умер де титан Советского Рока, а собутыльники его и рогом не пошевелили.
Но в тот осенний день 1988-го, Майк был вполне живым. Со сцены он выглядел выше среднего роста с несвежей битловской шевелюрой, явным брюшком и всеми печатями пьянства и пороков на обрюзгшем лице.
Говоря о поклонниках, поправлюсь – у Зоопарка были свои преданные группиз, представленные в основном юными, истеричными и подозрительно наркоманского вида девочками. Они сразу убежали со своих мест и весь концерт воевали с дружинниками, пытавшимися запретить и не пущать. Благодаря непобедимому аромату места, происходящее воспринималось, как веселая клоунада, эдакая Мистерия Буфф.
Майк спел тогда все свои хиты. Впрочем, плохих песен у него почти не было. Я, по началу, с трудом мог слушать его альбомы от начала до конца. Тяжеловато воспринималось. Но возвращаясь снова и снова, всегда открывал для себя что то новое. «Из вагона на перрон – не забывать вещей. Мне кажется. Или тут в самом деле чуть теплей…»
В цирке игрались в основном rip-offs Чака Берри («Я посмотрел на часы»), Роллинг Стоунз («Нам всем нужен кто-то») и конечно Ти Рекс («Пришла суббота и вот опять, я собираюсь пойти потанцевать»). Рок'н'ролл, короче.
Кстати, местный Колизей забит был битком, официальная слава - официальной, но поклонников и знатоков Зоопарка, даже в Казани, было валом.
Заводить публику Майк умел и любил. Вскоре после начала зал визжал от восторга и каждый перл шел на «ура». Слушая «Дрянь» все мальчики от 13 и выше вдруг ощутили себя крутыми и совершенно разочарованными в жизни. «Ты спишь с моим басистом и играешь в бридж с моей женой». Он иногда пел «с его», но иногда, эпатируя – «с моей».
Майк по сцене особо не прыгал. Так, стоял статично во весь рост, прилипнув губами к микрофону. Я сейчас очень жалею, что был «на газах», поскольку не могу ясно вспомнить все детали происходящего, а больше чувствую изнутри всю эту полутемную чашу цирка, свист, топот, извивающуюся в битве группку девчонок у бархатного бордюра арены и до боли знакомую музыку.
«И звезды Рок'н'ролла ложаться спать». Хорошо, хоть немного почувствовал он себя звездой, прежде чем сгинуть во цвете лет, брошенный и забытый всеми.

Но меняются времена. И меняется мнения и вот, уже выпущены диски «БГ и Майк», и вспоминают с уважением, и истории рассказывают. И это - хорошо, хотя и немножко поздно…

bo
четверг, 27 Января 2000 г.